Роман вспыхнул не сразу, но продлился целых 10 лет. Алиса и Дмитрий познакомились еще в студенческие годы. В этой книге Алиса откровенно рассказывает о мельчайших подробностях жизни со звездой. В 2004 году Шер написала книгу, ставшую бестселлером, «Я была женой Дмитрия Нагиева». Мы решили опубликовать самые интересные и волнующие отрывки из этого произведения. Благодаря скрытности Дмитрия книга Алисы — до сих пор самый подробный и искренний трактат о личной жизни загадочного актера.

Бывшая жена Нагиева: «У Димы постоянно были какие-то романы»

Покров украшался золотой вышивкой нелепых слухов и окаймлялся пышной бахромой догадок. «Наличие жены в Диминой жизни тщательно срывалось под покровом тайны. Вы муж и жена или все-таки нет?“ Нагиев умудрился ответить: „Что вы хотите узнать? Как-то в интервью на прямые вопросы журналистки „Кто такая Алиса Шер? В какой-то статье было написано, что она вообще мужик… Поэтому беру тайм-аут до выяснения достоверной информации. Муж я или жена Алисе Шер? И если выяснится, что Алиса Шер — мужчина, мы подружимся, если женщина — поженимся“.Меня забавляло остроумие Дмитрия…»

Этот человек навсегда останется для меня загадкой. «Мы были вместе восемнадцать лет, но я до сих пор его не знаю. Иногда мне кажется, что, встретив его, я вытянула самый несчастливый билет в своей жизни. Богом и дьяволом в одном лице. А иногда — наоборот: больше, чем повезло мне, не повезло никому.

Стройная фигура, правильные черты лица и совершенно потрясающие глаза. «Как-то к нам на занятия пришел парень, поразивший меня своей внешностью: это был не просто красивый мальчик, а безумно красивый! Одной лишь этой неземной красоты, к тому же в немыслимо модных штанах и в не менее модной куртке (в то время — настоящий космос!), вполне хватило, чтобы очаровать всех девушек в нашей студии. А еще у него была потрясающая кожа цвета персика, такого нежного и чуть-чуть недоспелого. Поэтому стоит ли удивляться, что он не только овладел сердцами юных студийных дев, но и практически со всеми встречался. Но кроме великолепной внешности новенький обладал еще и безумной самоуверенностью, граничащей с наглостью. Звали его Дмитрий Нагиев».

Он умел — да что я рассказываю, и сейчас умеет! «Дима всегда был потрясающим собеседником. Поражает даже не то, что он умеет, а то, что при рождении его наделили двумя такими противоположными качествами, как ум и красота. — поддержать любой разговор, при этом делая интересной и забавной даже самую скучную тему. Совершенство, одним словом».

Ведь я была постоянным слушателем безумных историй, которые мне рассказывала Света, посвящая в тайны их взаимоотношений. «Влюбляться в Диму мне казалось бессмысленным. Но феномен Дмитрия заключается в том, что ни одна женщина, даже видя его с другими и понимая, что он с ними спит, просто не отдает себе отчет в происходящем. К тому же я слишком близко видела, как Диме удается манипулировать влюбленными в него девицами и встречаться сразу со всеми. Каждая считает, что она особенная и единственная и что именно с ней он потом останется. Как гипноз, честное слово! Поэтому волна массового помешательства на Дмитрии Нагиеве захлестнула и меня».

Мы справляли его в гостях у Светиного друга. «Дима обратил на меня внимание еще в тот самый первый, 1985-й, Новый год. Я не принимала в ней участия за отсутствием притязаний на кого бы то ни было из присутствующих. После официальных развлечений: конкурсов, выступлений и танцев — наступила неофициальная половина вечера. Тут входит Нагиев и пристально смотрит куда-то вниз. Поэтому стою на кухне, в гордом одиночестве мою посуду. Приближается, проводит рукой по моим бесконечным ногам и движется дальше — вверх, под юбку. — А ноги-то ничего, — говорит, — Алис, красивые. В голове проносятся разные мысли, в том числе и о готовящейся к полету тарелке. Я замираю. С тем чтобы продолжить его в другой Новый год, наступивший только через пару лет». Но в первую очередь, конечно… Тут совершенно некстати в кухню заходит Света, и мы с Димой прерываем наше интимное соединение.

— меня вдруг переполнила безумная радость. «Меня кто-то окликнул, я поворачиваюсь — и вижу Диму Нагиева.И от того, что я увидела, что услышала его голос — бог мой, ведь прошло почти два года! Когда мы уже поженились, Дима откровенничал, что так ему не радовался никто и никогда».

В 4 часа утра мы — моя приятельница Катька с мужем и я с Нагиевым — все-таки решили лечь спать. «Эта ночь закончилась в квартире моей подруги. То, что случилось дальше, обычно называют «ночь любви». Между нами соорудили подобие ширмы из одеяла и простыней. Да, это была она: в чужой квартире, рядом с посапывающими друзьями, в Новый год и после приличного количества аперитива… Но почему-то мне никогда и в голову не приходило, что она могла быть лучше, если бы хоть что-то происходило по-другому…

1 января. Утро. — Я тебе позвоню, — говорит Дима. Стоим на трамвайной остановке. Что этот потрясающий диалог произносят миллионы мужчин и женщин. Отвечаю: — Конечно, звони.И на двести процентов понимаю, что никто никому не позвонит. И никогда не бывает так, чтобы все случилось иначе. Они так же стоят утром на остановках, потом женщина слышит многообещающее «я тебе позвоню», и сердце, вместо того чтобы расправить крылья и взлететь в небо, бухается вниз.

И мы даже проводим вместе весь его отпуск. Но, о чудо, Дима звонит на следующий день. А в последний вечер Нагиев берет меня за руку и говорит:

И не только потому, что наконец-то я могла находиться рядом с Димой и не придумывать легенд для мамы, но и потому, что тогда я была абсолютно уверена: Дима меня любит и я у него единственная.Во все другие годы у меня довольно часто возникали сомнения в собственной эксклюзивности». «Сейчас я с полной уверенностью могу сказать, что медовый месяц был самым счастливым периодом в моей жизни.

У меня был один только август, в течение которого в Диминой жизни не существовало никаких женщин, кроме меня: ни в мыслях, ни рядом, нигде. А я остаюсь одна и понимаю, что медовый месяц закончился.

Меня не удивлял Нагиев, ведь я всегда знала, что он к женщинам не может оставаться равнодушным. У Димы постоянно существовали какие-то романы. При том, что мы всегда и всюду ходили вместе, этим свихнувшимся особам хватало наглости цепляться за его руки и настаивать на повышенном внимании. Нет, меня удивляли девушки, совершенно не считавшиеся с его положением «женат». Никто даже и не задумывался о том, что рядом сидит его жена.

А я покупалась на эту незамысловатую мужскую лесть, и дилемма — признаться себе в отсутствии фантазии или в беспочвенности подозрений — решалась всегда в пользу последних. Естественно, все свои похождения Дима называл «дружбой», убеждая в том, что я обладаю чрезмерно богатой фантазией. Тем не менее любовных историй у Димы было пруд пруди. По крайней мере, не так обидно.

Лицо из телевизора, звезда и все такое. Как-то на первых курсах он курил с приятелем, и вдруг на нашей грешной земле, да не где-нибудь, а в институтской курилке, появилась Она, спустившаяся с заоблачных высей: сногсшибательно красивая, безумно популярная, под руку с известным режиссёром. По крайней мере, она «кинула» Диме: «Красавчик какой!» — и удалилась обратно на горы телевизионного олимпа. Видимо, безграничное благоговение, прочитанное в глазах нищих и пока еще безвестных студентов, ей, королеве кино, польстило. Она, взяв юного птенца под свое властное крыло, провела его в кафе Дома журналистов. Через некоторое время Дима встретил свою богиню на Невском (в комплекте с режиссером, разумеется). Впрочем, богиня тоже. Богемные заповедные места, щедрость знаменитой женщины, близость того самого известного режиссера, вожделенные взгляды — все это не могло оставить равнодушным ни одного молодого человека, и Дима, естественно, благополучно напивается.

Сцена, вполне достойная нью-йоркского бара. Режиссер явно нервничает, потому как дальше события разворачиваются в духе американского кинематографа. — Дались тебе эти колготки! — Слушай, по-моему, я порвала колготки, — сообщает богиня томным шепотом, склоняя свое известное всей стране лицо к лицу падкого на соблазны юноши. Тут нежная психика известного режиссера не выдерживает накала заграничных страстей, и он вызывает охрану. — отвечает Нагиев и начинает срывать их со звездных ног. За удачно сыгранную роль второго плана Нагиев получает «Оскар». Диму под руки выводят из зала. Я узнала об их взаимоотношениях совершенно случайно. То есть номер телефона кинозвезды, конечно же. — Алис, — жалуется утром, — у меня изо рта все вываливается. Как-то Диме пришлось на месяц лечь в больницу. В больницу Диму срочно отправил его преподаватель, страдающий той же болезнью — парезом лицевого нерва. Привыкнув к тому, что он меня постоянно разыгрывает, отшучиваюсь: — Да ладно, хватит придуриваться… — Нет, ну посмотри: вот я беру в рот глоток чая, а он у меня выливается. Сначала я, конечно, просто опешила, ведь в первый раз увидела ее наяву, а не на экране. Именно в больнице я и встретила Димину пассию. И ушел. Дима нас познакомил: — Это — Лариса, а это — Алиса; ой, чего-то мне нехорошо. А Она вся такая раскрепощенная и на самом деле безумно хороша, чертовка. Мы остались вдвоем.

Вы не могли бы позвать его к телефону? — Понимаете, я жена Димы Нагиева, он оставался у вас сегодня ночевать, потому что ему ближе к институту. Но у нас его не было. И мама приятеля так отчетливо, спокойно и немного сочувственно мне говорит: — Девушка, мне бы очень хотелось сказать вам, что он у нас был. Как я могла верить ему? Господи, какая же я дура! Почему так сладко замирало сердце, стоило лишь услышать заветное «всегда любил и люблю только тебя одну»? Как я могла верить во всю эту сказочную ложь, про «я никогда тебе не изменял»? И зачем он говорил мне это, если все — ложь и обман…

Его пассия играла главные роли в их театре. «Тогда он впервые всерьез увлекся другой женщиной. Новая страсть, конечно, захватила Диму. Еще бы, ведь она была красавицей-брюнеткой (ее длинный волос я как-то вытащила из Диминых трусов), к тому же весьма искушенной в сексуальный утехах (все-таки трусы — не пиджак!). Я просыпалась ночью от того, что физически ощущала — он спит с другой. А для меня, чувствующей его на любом расстоянии, это было настоящим кошмаром. Бродила по улицам. В 6 утра я выходила из дома. Полное помешательство. Пыталась его караулить.

Пусть даже наши отношения закончатся, пусть произойдет все, что угодно, зато прекратится тупое и тянущее ожидание. Меня же эта история доводила до отчаяния: единственное, чего мне хотелось, — разрешения сложившейся чудовищной ситуации.

Прикрепила карточку к зеркалу и вдруг осознала, что момент, когда все закончится, уже почти настал. Однажды, достав свою самую любимую фотографию, где я, худая и изможденная, но очень красивая и одухотворенная голодом, с Кириллом на руках, сделала на обратной стороне надпись: «Спасибо за все, прощай». Печальная до невозможности картина заставила меня изменить решение и дала силы ждать». Представленное показалось мне ужасным.

Я выглядываю в окно (почему-то я всегда подхожу к окну в тот момент, когда он приезжает), он смотрит вверх на наши окна, и я отчетливо понимаю, что там — все. «Дима возвращается с гастролей, выходит из машины с чемоданами. И мне больше ничего не надо». Дима заходит в квартиру и говорит: — Алиса, я вернулся.

Разнообразие это подтверждалось документально, так как фотографиями, присланными на радио, можно было бы обклеить не одно отхожее место. «Поклонницы у Димы имелись всегда, и самые разные. Дима поступал проще: одно время он вместе с Ростом вырезал из фотографий аккуратные прямоугольники и разрисовывал под игральные карты. Иногда мне приходила в голову мысль отдать всю Димину коллекцию в Playboy или послать куда-нибудь на конкурс. Потом развлечение надоело: слишком большое количество обнаженных женщин — почти то же самое, что и два килограмма шоколада: в какой-то момент начинает подташнивать». Несколько таких „колод“ советско-эротической тематики подарено знакомым.

Нагиев, вернувшись вечером, молча разложил их по местам. «Я пришла домой и собрала Димины вещи. И через день — тоже. На следующий день повторилось то же самое. Еще через месяц в моей квартире не стало ничего, чтобы могло напомнить о нем. Через месяц он все-таки уехал. Я даже купила новую кровать и постельное белье.

Конечно, поклонницы и так ему прохода не давали, но теперь начался настоящий аншлаг!» Расставание, несмотря на наши великолепные шпионские таланты, позволявшие на протяжении многих лет скрывать свой брачный союз, вызвало возле Диминой фигуры небывалый ажиотаж.

0