Меня пригласили сняться в одном из эпизодов, а Довженко как раз играл там главного героя. Впервые в реальной жизни я познакомилась с Вячеславом во время съемок новогоднего сериала СТБ — "Мы больше чем я" (рабочее название "Женатики").

Сказано — сделано. Мне захотелось пообщаться с актером лично и в более неформальной обстановке. За чашечкой кофе, под музыку 80-х, мы поговорили о новых проектах актера, критике и творчестве. Буквально через неделю мы встретились в "Катюше" на Олимпийской, после одного из съемочных дней.

ЭКСКЛЮЗИВ с Вячеславом Довженко: "Актерство — диагноз, когда вдохновение черпаешь из жизни"

Это в том числе благодаря возрасту, он у меня сейчас золотой 🙂 Все совпало правильно, и я этим успешно пользуюсь. У меня действительно активный период. Он уже нам очень полюбился, потому что там рассказывается довольно-таки интересная история. Сейчас снимается сериал канала СТБ под рабочим названием "Женатики" ("Мы больше чем я"). Несмотря на то, что это лирическая комедия, там есть определенная фантасмагория.

Сюжет не совсем новый, но это достаточно интересный вызов для актера, эксперимент, к которому относишься с осторожностью и интересом. По сюжету, я играю женщину в мужском обличье, а моя блестящая партнерша Вера Кобзарь — мужчину в женском. Это тонкий продукт, и хотелось бы делать его подробнее. К сожалению, мало времени, чтобы снимать такой продукт, потому что он все-таки неординарный. Здесь есть, в чем ковыряться в смысле актерской кухни, в чем подмечать определенные тонкости.

Знаете, солдаты спят стоя на посту. Ко всему привыкаешь. Так и здесь — входишь в режим, как-то успеваешь и отдохнуть, и что-то почитать в этой суете.

Это нормально для 4-серийного продукта на украинском языке, но хотелось бы больше. У нас было заявлено 19 смен на 4 серии. Мне повезло с партнершей. Это все-таки неординарная история. Я думаю, что у нее все только начинается. Вера Кобзарь — потрясающая актриса, до конца не открывшаяся на сегодняшний день. У Веры огромный потенциал, она очень интересная, с безумно богатой природой.

Он дает право соавторству в работе, что правильно. Нет, режиссер Антон Щербаков — абсолютный демократ. Мы все в одной лодке, и хочется, чтобы продукт был действительно интересным для зрителей. Мы же с ним работал раньше, и он понимает, что я не предлагаю просто так, это не капризы. Когда режиссер понимает, что это так — он это учитывает. Поэтому я привношу, на мой взгляд, какие-то конструктивные вещи.

В этом плане у нас получился отличный тандем — нам доверяют — и авторы сценария, и режиссер, и продюсер. Импровизировать можно в хорошо заданных условиях, когда они простроены с режиссером. Это правильно, потому что самое главное на площадке — правильная и хорошая атмосфера, именно тогда она создает творчество, а не наоборот.

Или, наоборот, артист может оскорбить режиссера и зажать его по отношению к себе. Можно зажать артиста банально каким-то язвительным словом. В нашей команде тьфу-тьфу-тьфу все полюбовно. Тогда не произойдет контакта. В сериале есть много жизни, хороших придумок, веселого настроения. Надеюсь, зрителям понравится, и это действительно будет смешной, трогательный продукт.

У нас с Верой получился слаженный тандем, поэтому история вышла довольно честной. Да, это был момент исповеди все-таки. Все получилось. Существует жизненный опыт и у меня, и у Веры. Как это смонтируется — вопрос другой, но сейчас мы сделали от себя все максимально возможное.

Встретил режиссер, мы пообщались по поводу сцен, сценария. Пробы проходили, как и везде. На пробах это сложнее, потому что он присваивается моментально, а на съемках есть небольшой зазор для репетиций и все-таки там другое пространство. Потом были "притирки" к тексту, который нужно присвоить. На пробах это, как правило, маленькая комнатушка, где работает одна камера и ты понимаешь, что привязан только к ней и особо не можешь нигде себя проявить.

У меня были крайние съемочные дни в другом проекте — мне сообщили, что я утвержден на "Женатиков", после чего начал стремительно готовиться играть женщину 🙂 Пробовался я не с Верой, а с Анечкой Кузиной — тоже потрясающей актрисой.

За последние 5 лет украинский кинематограф проявился, потому что до этого он был где-то в подвалах. Нам нужно начинать прививание родного языка с культуры. Мы долгое время существовали в орбите российского шоу-бизнеса, кино и телеиндустрии. Все сидели и ждали своего времени. Несмотря на то, что произошла довольно трагическая ситуация, которая длится до сих пор, нам был дан шанс и очень многие успешно им пользуются.

Тогда происходит обоюдное желание смотреть украинский продукт. Когда кинематограф подрастает, самое главное — относиться к нему честно, добросовестно, воспитывать с душой и прививать любовь зрителей. Великое слово любовь — победит все.

В 20 лет я не очень владел украинским языком. Это давняя история. У нас были определенные условия. Когда женился, моя жена (на сегодняшний день уже бывшая) — Ксения — львовянка. Сомнений по поводу своей национальной принадлежности у меня не возникало, я очень хорошо отношусь к людям, которые владеют родным языком. Мы сразу с ней оговорили, что будем воспитывать детей и общаться между собой на украинском языке. Поэтому спустя какое-то время понял, что украинский — уже мой родной язык — я начал думать на нем, мне легко переключаться.

Так сложилось исторически, что мы долго время были то в Российской империи, то в Советском Союзе и, конечно, нам мощно прививался русский, в том числе, культурой. Когда я работаю на украинском языке, то я им и думаю, мне легко переключаться. Но почему-то в советское время никто не возмущался по этому поводу.

То, что мы вкладываем финансы в украинскую теле- и кино индустрии — очень правильное решение. Украина сегодня имеет правильное направление. Мы, спустя какое-то время, будем иметь совсем другое государство, с совсем другим мышлением, и первые шаги в этом направлении уже сделаны.

Потому что мы все понимали историческое значение этой картины и тот факт, что переделать это уже не получится. Нет, но была большая ответственность. Но мы для себя четко определили, что не рано. Также многие говорили, что еще не пришло время для такого фильма. Да, есть давнишние исторические, но ведь на сегодняшний день у нас и своих достаточно, а мы о них не говорим. Благодаря российской пропаганде мы столкнулись с тем, что у нас нет своих эпосов.

Поэтому у людей и был такой отклик. Вся эта консистенция, замешанная произошла тогда, когда должна была. Поэтому, опять же, в данной ситуации сыграла роль любовь — мы все очень любили этот материал, именно этих персонажей, учитывая, что многие на сегодняшний день — наши друзья. На нас лежала ответственность, чтобы это сделать правильно, потому что мы очень бережно и ответственно подошли к этому продукту.

Потому что если я раньше кричал: "Дайте нам возможность играть разноплановые роли", то сейчас понимаю, что есть предел. Я в этом смысле немножко уже боюсь разножанровости. Все равно что-то получается лучше, а что-то — хуже. То есть, страшно скатиться в такого артиста, который "вроде бы" может все. Комедийные мне раньше давались проще, сейчас — драматические (помог прожитый жизненный опыт). Мне приятно, когда я открываю в себе какие-то новые грани — и комедийные, и драматические.

Трудно сказать. Что мне на сегодняшний день ближе? Но точно знаю, чего бы я никогда не делал в кино.

Например, Чикатило, потому что он достаточно определенный. Я, наверное, никогда бы не играл маньяка. Это просто был сумасшедший маньяк, который отбирал жизни у других людей. В таком человеке нет разных граней. И вообще, за однобокие истории, которые не имеют никаких граней, кроме конкретной однобокости, браться не хочется. Это не изысканный Энтони Хопкинс, сыгравший Ганнибала Лектера. Это неинтересно.

Я не знаю, придем ли мы к такому знаменателю, как в Голливуде или европейских странах. Во все века профессия актера никогда не была стабильной. У наших режиссеров и актеров нет авторских прав относительно своей работы. Например, Франция в свое время пережила в кинематографе серьезные изменения, в том числе, на законодательном уровне — то, к чему я сейчас призываю в Украине. Два режиссера могут по-разному снять фильм. Но ведь два человека могут совершенно по-разному исполнить одну и ту же роль. Кино — это рисунки на холсте, то, что уходит следующим поколениям. У каждого человека есть свой почерк, манера, природа.

Посмотрит и увидит именно в исполнении определенного актера. Кто-то когда-нибудь вдруг захочет посмотреть именно этот продукт. Это принесет определенную стабильность актерской профессии, все-таки будут какие-то дивиденды, грубо говоря. Поэтому нам нужно открывать многие вопросы на законодательном уровне. Мы ведь все знаем вопиющие случаи советского кино, когда люди умирали в нищете и забвении, никому ненужные. К пенсии ты можешь подсчитывать количество картин, в которых снимался.

О нем забывают, но на Западе он хотя бы материально подкреплен и не сдает бутылки перед смертью. Это происходит везде, даже в отлаженной системе Голливуда — творческий человек все равно умирает в забвении. Театральные зарплаты мизерно маленькие (имею в виду не национальные театры, а муниципальные). У нас же пока эта система не работает, что плохо. Пусть хотя бы следующее поколение начнет этим пользоваться. Рано или поздно мы должны прийти к тому, чтобы у актеров была обеспеченная старость.

Могу просматривать только ключевые сцены, для понимания того, насколько ты правильно там сработал, хотя я всегда отношусь к себе с огромной критикой. Нет. Именно поэтому редко пересматриваю фильмы со своим участием. Я знаю всю кухню изнутри, и вижу, когда "не додавил педаль в пол", если говорить аллегорией машиновождения. Мой тесть, как я его называю тато Вася, сказал важную фразу: "Когда ты поймешь, что все умеешь в этой профессии — можешь из нее уходить". Но просмотр главных сцен идет в саморазвитие.

Бывали такие случаи, когда человек, не особо приближенный к актерской профессии, говорил правильные слова, которые становились ключиком к решению той или иной сцены или проблемы. Я прислушиваюсь ко всем. Все мы знаем, что есть такая категория людей в любой профессии. По большому счету, прислушиваюсь к тем, кого уважаю в этой профессии и понимаю, что человек действительно работает, а не делает вид. Это, как в церкви — одни приходят молиться, а другие сделать вид, что они молятся — а сами пришли показать новую косынку, похвастаться своей семьей.

Творчество культивируется в тебе самом, в твоем отношении к жизни. Это не совсем правильное суждение. С учетом того, что это все можно когда-нибудь использовать для себя. Не зря же актерство называют диагнозом, потому что в какой-то момент у тебя переключается механизм, и ты начинаешь черпать вдохновение из жизни.

Умей этим пользоваться. Творчество вокруг нас — оно везде. Мы же все-таки создаем иллюзию настоящей жизни: и на экране, и на сцене. Подмечаешь в жизни какие-то интересные вещи и потом ты точно знаешь, что придет момент, когда тебе это пригодится. Но если человек верит в эту иллюзию — значит мы все делаем правильно.

В театре у меня это Виталий Ефимович Малахов — мой худрук. Чем больше человек умудрен опытом, тем больше знаний он может дать. Поэтому это как раз один из таких людей. Это кладезь потрясающих историй, которые можно пересказывать часами — заслушаться можно.

Всех люблю и уважаю. Я не буду перечислять все фамилии, потому что их много и не хочу кого-то обидеть. Вдруг кого-то забуду, не хочется, чтобы люди обижались.

Открою вам секрет: бывает, смотря какую-то ерунду (я просто люблю засыпать под кино) — тебе в голову приходят потрясающие идеи. Разные. Потому что ты видишь, как делать не надо, и вдруг ты понимаешь, как сыграл бы в той или иной сцене.

Сейчас Голливуд, к сожалению, перешел в категорию "братьев Люмьер" — когда на экране мы просто видим какие-то меняющиеся картинки. Конечно, я из той категории, которые любят кинороманы, где есть история, персонажи, которые открываются. Хотя, мне лично жалко, потому что истории, как по мне, смотреть интереснее. Это, наверное, для кассы и запросов людей.

Мне кажется, что это основа каждого человека и она должна, по большому счету, быть заложенной в каждом человеке. Я прививаю им не актерство, а творческое мышление. Креативность мышления — это и есть творчество.

Поэтому у сыновей (Иван и Василий, ХОЧУ) иногда такие идеи бывают, что самому можно поучиться 🙂 У детей с самого детства для этого благодатная среда — у них связаны с творчеством папа и мама, бабушка и дедушка.

Я знаю, что мне во многом везет по жизни. Я не могу сказать, что я счастливый человек, но везунчик — да. Пока я еще пребываю в таком круговороте жизненных событий, что некогда задумываться о том, насколько я счастлив. Счастье — такой критерий, который я, возможно, пойму спустя 20 лет, мы с вами еще обязательно встретимся, и тогда я дам вам точный ответ на вопрос: счастливый ли я человек или нет.

0