Сначала у родителей появился на свет мой старший брат Владимир, а через четыре года — я. – Родилась я в Махачкале. Но, когда папа пошел в загс, чтобы меня зарегистрировать, мама приболела и осталась дома. Мама, когда была беременна мною, читала книгу о драматической греческой актрисе, которую звали Аида, и фантазировала: если у нее родится девочка, то ей обязательно даст такое имя, тогда дочь станет актрисой. Дед Иванов, я Широков». А отец шел и размышлял: «При чем тут Аида? Когда мама увидела метрику, у нее случилась истерика. И записал меня Зинаидой Широковой. Смотри, Зинаида — это два имени сразу: Зина и Ида». Папа успокаивал: «Шура, ну что ты переживаешь. А в 14 лет мне дали фамилию маминого второго мужа Кириенко. Но в школе и во ВГИКе я была Идой, даже тетрадки подписывала «Ида Иванова», по девичьей фамилии матери.

Задумывалась о том, чтобы поступать в театральное училище. В школе пела, играла в самодеятельности. Дали место в общежитии по Ярославской дороге, но не нравилось мне там. Но сначала решила окончить техникум, мне было все равно какой, выбрала — железнодорожного транспорта — и поехала в Москву. Подружка уговаривала: лучше учиться у себя на родине, проще. Отучилась полгода и приехала на каникулы домой. А когда ехала на поезде домой, услышала песню: «Мы прощаемся с Москвой, перед нами путь большой!» из популярного тогда фильма «Поезд идет на восток». Ну я отправилась опять в столицу, чтобы забрать документы. В итоге пошла обратно в школу учиться. Лежала на полке и рыдала, не зная, что меня ждет. Нашла в районной библиотеке справочник, где узнала об этом институте. Окончив 10 классов, снова отправилась в Москву, теперь уже во ВГИК. А я не могла себе это позволить. Сдала экзамены на курс Райзмана, и меня приняли, но без общежития и стипендии. «Ну что решила?» Я: «Наверное, поеду домой. И вот сижу расстроенная, ко мне подходит Тамара Федоровна Макарова, актриса и жена режиссера Сергея Герасимова. «Поезжай, — говорит Макарова. Стипендии и общежития нет». Будешь сдавать экзамен нам». — А на будущий год возвращайся, мы с Сергеем Аполлинариевичем набираем. Может, она и Герасимов (его я в лицо тогда и не знала) сидели в приемной комиссии… Не знаю, как меня заметили.

Зинаида Кириенко: «Мечтаю о роли, надо тряхнуть еще стариной»

Отвечаю: «Хочу, чтобы зрители, которые будут смотреть на меня, так же переживали и чувствовали, как и я, когда смотрела на актрис, которые меня волновали: Тарасову и Марецкую». Через год успешно сдала экзамены во ВГИК, и на коллоквиуме Герасимов спрашивает: «А почему ты решила стать актрисой?» Нет бы сказать, что тетя Женя была цирковой артисткой, брат прекрасно играл на аккордеоне, «вирус» в семье бродил, все были целеустремленные. В первый же год Герасимов пригласил меня в короткометражный фильм «Надежда». Наверное, мой ответ ему понравился. Герасимов будет снимать, хочет тебя пробовать на Наталью». А на втором курсе подошла Макарова: «Читай „Тихий Дон“.

Мы с группой во главе с Герасимовым привезли ему домой третью серию «Тихого Дона», были у него в гостях три дня. Во время съемок познакомилась с Михаилом Шолоховым. С нами были режиссер Сергей Бондарчук и оператор Владимир Монахов, они готовились к съемкам «Судьбы человека». Ночевала в его кабинете на диване. — и Шолохов показывает на меня. Как-то сидим в гостиной за столом, который накрывался несколько раз за день, Шолохов говорит: «Сергей, а ты на роль Ирины нашел актрису?» Бондарчук: «Есть там одна, но…» «А чего тебе выбирать? Проб у меня в «Судьбу человека» не было. — Вот сидит готовая». Если в «Тихом Доне» получала 90 рублей, то Бондарчук мне утвердил ставку 250 рублей за съемочный день.

В делегации были не только артисты, но и высокие чиновники, среди них Владимир Баскаков, который руководил художественным кино. В 1966 году пригласили на декаду русской литературы и искусства в республиках Средней Азии. Баскаков подходит ко мне: «Не ожидал, что актрисы бывают умными и так хорошо говорят». На вечерах рассказывала о съемках фильма, умею это делать, и зрителю интересно. И вдруг опять приходит Баскаков: «Девочки, я заказал столик в ресторане, хочу пригласить». Мы ездили по городам, приехали в Чимкент, в номере жила с Ниной Дробышевой. А я сижу, смотрю на него: „Пленку вам?“ И я состроил ему рожу, от которой он весь сжался». Мы пошли, и он перед нами начал показывать свою значимость: «Ко мне все режиссеры приходят, и ваш Герасимов пленочку просил. У меня от его слов лицо перекосилось. Глядя на нас, Баскаков засмеялся. Но нас не возьмешь голыми руками. Давал понять, видите ли, какой он властный. Иду вечером по гостинице, стоят Герасимов с Баскаковым. Приехали в Ташкент (у меня пятилетний сын Тимур, любимый муж, я рвусь к семье), просила, чтобы отправили раньше в Москву. Я тут должен остаться, а ты полетишь по моему билету». Сергей Аполлинариевич: «Зина, ты хотела пораньше улететь. Вдруг он голову мне на плечо положил. Утром сажусь в самолет, рядом Баскаков, сидим, разговариваем. Он посмотрел злобно: «Значит, нам больше не летать вместе». Смотрю на его плешь с перхотью, противно стало, сжалась вся, чуть не стошнило, и я отстранилась от него. Приземлились во Внуково, вижу мужа, взяла вещи и к нему. Я перевела все в шутку: «Ну, какие у нас еще годы». На этом вся история и кончилась. Баскакова встречала машина, предложил подвезти, доехали с ним до нашего дома.

Но я играла в театре, гастролировала с творческими вечерами, чувствовала любовь зрителей. …У меня были главные роли, а тут начали давать эпизодические. А в 1975 году пригласили на кинофестиваль в Баку, председателем жюри был Станислав Ростоцкий. Зарабатывать было надо, муж-экономист получал немного. Я: «Да». «А ты с Баскаковым знакома?» — спросил Стас. — «А ты откуда знаешь?» — «Думаешь, мужчины, как и женщины, в компании не разговаривают и не делятся секретами?» Так я узнала, что существовал список неугодных, и я там была не одна, где наверху стоял крестик. «Он больше не руководит художественным кино, в музей перевели».

Приехала в Киев беременная, но внешне не особо было заметно (как я думала), хотя до родов два месяца оставалось. Только Евгений Матвеев еще в 1968 году не побоялся никаких списков и пригласил меня на главную роль в свой фильм «Почтовый роман». Матвеев довез меня до гостиницы. Сделали кинопробы, чувствовала, что все хорошо. Матвеев: «Эх, Зина, что же ты наделала?» Я: «Что?» Он: «Когда тебе рожать?» «Женя, через два месяца, я выйду сразу, на следующий же день». Осень, на бульваре кленовые золотые листья ковром — красота. И вместо меня сыграла другая актриса. Он: «Нет, не могу ждать, сроки поджимают».

Но в „Судьбе“ тоже есть такая небольшая роль». Прошло время, и Матвеев пригласил меня на «Мосфильм»: «Хотел, чтобы ты сыграла в „Почтовом романе“, снять с тебя „народный платочек“. Матвееву понравилось. Сделали фото. И тут опять вызывает Матвеев: «Искал актера на роль Захара, не нашел. А у меня в кино все еще нет работы, хотя езжу по стране, выступаю на стадионах. Так без проб прошла в «Любовь земную». Буду сам играть, а ты, конечно, Ефросинью». Матвеев вытащил меня из замкнутого круга А продолжением стал фильм «Судьба».

Работа на первом месте была. Я долго не выходила замуж, училась, потом много снималась. Помню, Миша с режиссерского факультета, потом оператор проходу не давал, но они, да и другие, мне были безразличны. Хотя ухаживали и во ВГИКе, и после. Наверное, просто ждала своего мужчину… Вася Лановой через мою тетю сватался, но тоже безответно.

Приехал на гастроли Аркадий Райкин, пошла на концерт. Снималась в Грозном в «Казаках». «Немудрено», — отвечаю. Подошел молодой человек: «А я вас знаю». Потом увиделись на съемках. Вместе вошли в зал, но продолжения не последовало. Тут меня позвали в кадр, должна гнать коров. На плато кипела работа, а внизу у реки отдыхала я на раскладушке, вижу, идет с речки тот самый парень с хворостиной. Помощник режиссера кричит: «Хворостину актрисе!» И Валерий тут же мне ее и подал.

Смотрю, опять стоит Валера и как бы провожает нас. После киносъемки наша группа поехала на встречу с жителями горного поселка. Приходит соседка по комнате — звукооператор: «Зиночка, встаньте. А на следующий день отдыхала в гостиничном номере. Я: «Скажите, что сплю». Молодой человек просит вас выйти». Выхожу в коридор, вижу, стоит он у окна. Она уходит и через минуту: «Не могу ему отказывать, пойдите посмотрите, какой он красивый — в белой рубашечке, белом галстучке». Пошли в сквер, ходили, как школьники, разговаривали. Действительно, хорошенький такой, ладненький, высоконький, с пышной шевелюрой… Говорит: «Давайте погуляем». На следующий день уехала в Москву играть в спектакле. Мне он понравился — интеллигентный, образованный, показался старше своего возраста, которого тогда я еще не знала. Когда вернулась назад, встретил Валера, поехали в гостиницу, заходим в номер, а там кошмар: грязь, стены в брызгах шампанского… И тут Валера говорит: «У меня рядом живет тетя с дочкой в трехкомнатной квартире. Тогда летом в 1960 году я только получила свою комнату у метро «Сокол». Приходим, тетя обрадовалась: сама Наталья из «Тихого Дона» пришла. Там будет лучше намного». Познакомилась с его родителями, Валера красиво сделал мне предложение. Мне дали лучшую комнату, Валерий Алексеевич приходил, но все было на расстоянии. Он ведь моложе меня на 10 лет». И я поехала к маме, расплакалась, спрашиваю: «Что делать? Любишь его?» Я: «Да». Мама: «Ты посмотри на себя в зеркало, какая ты молодая. Не знаю, чтобы делала без этого совета. «Если любишь, не задумывайся, выходи за него», — сказала она. Я такой не была. Но никогда бы не стала иметь нескольких мужей. Свадьбу сыграли в доме бабушки мужа в Грозном. А через два месяца мы поженились, причем близости до этого никакой не было.

Уезжала на гастроли, зарабатывала. Мы прожили без 4 месяцев 44 года, и у нас никогда не было ревности друг к другу. Но была спокойна за мужа и детей, за которыми он смотрел, а Валера был спокоен за меня, повода для ревности мы никогда не давали.

Конечно, тяжело переживала. Умер он от болезни сердца в 2004 году — было чуть за 60. Относительно. Говорят, время лечит. Одиночество порой донимает, потом скажешь себе: «Цыц!» Вот у меня иконы, подойду к ним, помолюсь…

Без них, без внуков не знаю, как одиночество и тоску пережила бы. У меня ведь два сына — Тимур и Максим. Прихожу в детскую консультацию к врачу, она: «Ну как вы своего назвали? К слову, когда родился старший сын, мы с мужем решили назвать его Сашей в честь моей мамы. Подумайте». Не Сашей случайно?» Доктор мне выложила штук пять амбулаторных карт с Сашами: «Хотите, чтобы его в классе Саша номер два или три называли? Говорю мужу: «Давай Тимуром назовем?» Потом написали на бумажках разные мужские имена (и Александра тоже), положили их в коробку, перемешали. Прихожу домой, рассказала Валерию, зашла на кухню, под столом валяется газета, взяла, читаю заголовок «Тимур — сын Фрунзе». Удивительно, но и я, и Валера вытянули Тимура — это имя мы написали на двух листочках.

Когда приходят, счастье! Семья наша растет: три внука, две внучки, две правнучки и правнук, а еще ждем третью правнучку и правнука, хорошие они все у меня. Для меня главное — чтобы они были здоровы. По моим стопам никто из сыновей и внуков не пошел.

Бывало, что предлагали роли, но они не нравились, отказывалась. …Сейчас, когда приглашают, провожу творческие встречи, езжу на кинофестивали. Но я ни о чем не жалею. Сегодня — ни одного предложения, как будто меня нет. Что не вышла замуж за какого-то высокого чиновника или режиссера? А о чем жалеть? Но мечтаю о роли, надо встряхнуться и тряхнуть еще стариной, чтобы ответить на любовь зрителей, которую я ощущаю при встречах до сих пор! Нет, никогда не поменяю свою жизнь на другую, даже представить себе не могу.

Сыновья Тимур (1961 г. Семейное положение: 44 года до смерти супруга прожила в браке с экономистом Валерием Тарасевским. р.). р.) и Максим (1969 г.

0